– Такой бабушкой гордиться нужно, а не реветь! – Жестко сказал дед. – А если ее какие-то сопляки стали звать Тоськой, это непорядок. Она с пятнадцати лет в партизанском отряде воевала! Видел, ордена в шкатулке лежат? И я никому не позволю к ней относиться неуважительно!
Дед сурово посмотрел вдаль, словно выискивая обидчиков Антонины Юрьевны, и пристукнул кулаком по спинке кровати.
– Я тоже не позволю, – поклялся Юра.
– Ишь, удумали! В школу нужно будет пойти, чтобы этим дурням всыпали по первое число! – решительно сказал дед, поднимаясь. – А Олеськи этой чтобы духу тут не было! Предательница она, а не подружка!
Юра вытер слезы и, внимательно посмотрев на деда, кивнул.
– Я чего пришел-то… – сказал дед, будто вспомнив что-то, уже у самой двери. – Бабушка тараканов травить удумала. И какую-то отраву сделала. Там желток и лимонная кислота. Смотри, не съешь!
– Не буду, – скривился Юра, прекрасно понимая, что дед пытается его развеселить.
– А я съел ложку, подумал, что салат какой, – заговорщицки подмигнул дед. – А это отрава с приманкой! Сначала тараканы бегут к ней, как оголтелые, а потом наедаются и гибнут.
Утром, уходя в школу, Юра увидел на столе разложенные в ряд несколько желтых шариков. Бабушка положила отраву сохнуть.
Может, попробовать?! – подумал Юра и стащил со стола самый маленький шарик.
А через два дня Старицкая и Жукоцкий опоздали на первый урок, и вошли в класс, когда учительница Татьяна Ивановна, вытянув худую руку над головой, старательно выводила на доске мелом номер упражнения. Олеся плюхнулась на свое место рядом с Юрой и, достав из портфеля учебник русского языка, стала листать его в поисках нужной страницы. Листала и смотрела на доску. А Юра, не отрываясь, смотрел на ее книжки, лежавшие на парте. Он увидел первым, как из переплета на парту выполз огромный рыжий таракан и заметался по парте, а за ним еще несколько.
– Олеся!!! Фуууу!!! – Юра сморщил гримасу, указывая на злобного усатого пришельца. Девочка от ужаса оцепенела на секунду-другую, а потом закричала. Дети засмеялись. Урок был сорван.
– Старицкая, что это ты в школу принесла?! – Завопила Татьяна Ивановна.
Но Олеся не смогла ответить, ее била истерика. Юра взял свои вещи, демонстративно отряхнул их, словно опасаясь запачкаться, и пересел на другой ряд к Леньке Мохову.
Гена Жукоцкий подскочил к парте и принялся ногами давить насекомых. А после перенес свои вещи на место, где только что сидел Юра, рядом с Олесей. Но, проходя мимо, исподтишка заехал кулаком Юре под ребра. Сильно и очень больно.
Бок ныл несколько дней. И все это время Юра думал, как отомстить обидчику. Но решил не торопиться. Генка был крепче и выше.
А к седьмому ноября от матери пришла посылка. Там среди больших оранжевых апельсинов и конфет, среди палок сухой колбасы лежали несколько пачечек жвачки «Вригли», тоненькие, желтенькие, с красной надписью на белом фоне. Юра тогда не знал, что означает слово «валюта», но быстро понял, что предпримет.
В тот же день ближе к вечеру приехал отец. Всей семьей они сидели в большой комнате, зале, как говорила бабушка, и ели праздничный ужин. Отец с дедом пили коньяк, присланный матерью, и говорили о войне. Вернее, дед говорил, а отец слушал. Бабушка тихо сидела на диване, и Юрка, примостившись к ней боком, гонял жвачку по рту. Он собирался выдуть большой пузырь, но побоялся, что взрослые заметят и заставят выплюнуть.
– Откуда ты взял эту гадость? – Не выдержал отец.
– Любаня передала! – тут же наябедничала бабушка.
– Ну, конечно, – с сарказмом произнес отец, – о чем я спрашиваю? Любаня! Ладно, она передала, а вы-то куда смотрите?!
– Да, пока поняли, что это, он ее уже дел куда-то, – стал оправдываться дед.
Отец начал выяснять, сколько всего было запретного продукта, но в дверь, не постучавшись, ввалилась «эта».
– Генку хулиганы избили! Руку сломали! Говорят, «Тоськин внук» подговорил! Воспитали выродка!
Отец быстро подскочил к женщине.
– Оксана! Успокойся сейчас же! Какую руку? Причем здесь Юра?
Он натянул пальто и снова обратился к голосившей Оксане.
– Пошли, посмотрю, что с мальчиком!
Когда за ними закрылась дверь, бабушка возмущенно произнесла:
– Никак не пойму, откуда Сергей наш «эту» знает?
– Ну, мать, ты даешь, – изумился дед. – Витька с «этой» встречался, а Серый и Любаня пожениться думали.
– Только не надумали! – Зло сказала бабушка, и в сердцах добавила. – Может, и туда влезла эта змея подколодная! С нее станется.
Отец вернулся поздно, когда Юру уже отправили спать. И он из своей комнаты слышал, как тот рассказывал деду, что Генку сильно избил Колька Горохов, так сильно, что сломал ключицу. Пришлось вправлять и давать обезболивающее. Ездили даже в город делать рентген, но вроде больше переломов нет.
Юра хотел уже отвернуться к стене и заснуть, как дед спросил:
– А чего «эта» орала, будто Юра наш виноват?
– Вроде, он подговорил Горохова, – медленно сказал отец.
– Да, ну Серега, брось! – Пробурчал дед. – Ты Горохова видел? Ему лет четырнадцать! Здоровый такой детина. В детской комнате милиции на учете стоит. И его Юрка нанял этого… пацана избить?! Глупости какие!
– Ну, не знаю, Дмитрий Васильевич, – сказал отец, – но вы разберитесь, пожалуйста!
– Ага! – Фыркнул дед и едко добавил. – Разберусь и доложу! Обязательно!
– Да я и сам могу, – спокойно сказал отец, даже не обидевшись на дедов ехидный тон.
И разобрался. Между обедом и ужином. Он долго говорил с Генкой, пока не выяснил, кто его бил. Затем около речки разыскал Кольку Горохова и устроил допрос не хуже Анискина.
– Значит, так, родственники дорогие! – Сказал отец, когда ужин закончился. – Ситуация ужасающая. Ваш внук нанял бандита, чтобы избить своего двоюродного брата! И заплатил ему! А чем ты, кстати, расплатился, Юра?
– Никакой он ему не брат! – Вынесла вердикт бабушка.
Но, отец, словно, не слушал ее.
– Что ты пообещал взамен? – Спросил он, посмотрев прямо в глаза сыну. – Это очень опасно, понимаешь? Иметь дело с такими людьми нельзя. Они предадут тебя, что Горохов сразу же и сделал!
– Ничего я ему не обещал! Я ему жвачку отдал! – Выкрикнул Юра, не сразу осознав, что выдал себя. – Горох давно говорил, что за жвачку что угодно сделает!
– За жвачку?!! – Изумился отец и потер лицо руками. – За жвачку?
Бабушка всплеснула руками и запричитала:
– Юрочка, зачем? Он что, обидел тебя, этот… Гена?
А дед тихо ругнулся:
– Стратег хренов!
– Ладно, иди спать, Макиавелли! – Сказал отец, когда страсти улеглись.
Юра не знал, кто такие Мак и Авелли, но заснул со спокойным сердцем, решив, что все обойдется.
Не обошлось.
Утром за завтраком отец объявил, что теперь жить Юра будет с ним в городе и учиться в очень хорошей школе, где нет и быть не может всяких Гороховых.
– Иди собирай вещи, – сказал отец.
Юра увидел заплаканные бабушкины глаза и сердитое лицо деда. Бабушка силилась что-то сказать, но дед строго посмотрел на нее и прошипел:
– Тося!
Если до этого момента Юрина жизнь называлась «Все лучшее – детям», то теперь больше подходил девиз «Быстрее, выше, сильнее!»
Оказалось, что отец женат. И его жена Надежда взялась за Юрино воспитание. Кроме школы, английской, кстати, были еще плавание и шахматы. И постоянные напутствия:
– Ты должен быть лучшим! Мы должны гордиться тобой!
Надежда ходила с ним в бассейн, учила плавать, лихо объясняла теоремы по геометрии и даже подружилась с бабушкой Тосей, которая после смерти матери и деда продала дом и переехала к ним поближе. Дом в Никольинке выбирали все вместе. Поселок, утопающий в зелени, а рядом рукотворное озеро с собственным пляжем. Настоящая дача. Он любил бывать здесь. В тишине думалось и дышалось легче, свежий воздух прочищал мозги и наполнял грудь чистыми незамутненными эмоциями.
Машина неслась по трассе, впереди показалась знакомая развилка. Юра затормозил и повернул к поселку, и словно очнулся от воспоминаний. На пригорке показались темные деревянные кресты и оградки, выкрашенные голубой краской.
Надо бы на кладбище к старикам съездить, – подумал Брун. – Да и к матери тоже.
Юрий Сергеевич посмотрел в зеркало заднего вида на своих пассажиров. Девочка возилась в планшете, а женщина напряженно смотрела в окно.
– Межевая улица, это третья от поворота? – Спросил Юра.
Женщина кивнула. И все-таки, она была очень похожа на Олесю. Он это заметил скорей всего с самого начала поездки, потому и ударился в воспоминания.
– Простите, а вы случайно не Олеся Старицкая? – Спросил он на всякий случай.
– Нет, вы ошиблись! – Женщина поджала губы.
Внучка внимательно посмотрела на нее, собираясь что-то сказать, но промолчала.
